Ровно сорок лет назад, 26 апреля 1986 года, произошла крупнейшая ядерная катастрофа ХХ века. Четвертый энергоблок Чернобыльской АЭС взорвался, выбросив в атмосферу огромное радиоактивное облако. Но масштабы трагедии жители бывшего СССР узнали далеко не сразу…
Взрыв засекретили на три дня…
В ночь с 25 на 26 апреля, в 01:23, во время испытаний систем безопасности четвертый энергоблок буквально разнесло на куски. Реактор разрушился, крыша здания провалилась, а радиоактивное топливо полетело в небо. Мощность выброса составила, по разным оценкам, около 50 миллионов кюри. Но советские власти молчали как партизаны!
Первые сутки после взрыва жители Припяти гуляли по улицам, дети играли во дворах, а невесты фотографировались на фоне горящего реактора. Никто не знал, что каждый вдох несет смертельную дозу радиации. Эвакуацию начали только через 36 часов, когда дозиметры уже зашкаливали. А официальное сообщение ТАСС появилось лишь 28 апреля — через три дня после катастрофы! И то потому, что шведские учёные зафиксировали аномальный радиационный фон и подняли тревогу.
Многие потом будут говорить: мол, власти скрывали масштаб трагедии не из умысла, а потому, что сами до конца не знали о происходящем, не были готовы к такому развитию событий – ведь то была первая в истории катастрофа подобного масштаба. Сторонники этой версии, мягко говоря, лукавят. Ибо как тогда объяснить такой факт: во многих библиотеках Украины, Беларуси и западных областей России стали резко изымать с полок книги, содержащие любое упоминание о радиации? Интернета тогда еще не было. И вряд ли у кого-нибудь дома, кроме ученых и практиков в области ядерной физики, могла находиться литература по этой тематике.
Кто-то спустя годы задавался вопросом: почему от людей скрывали правду в эпоху перестройки? Ведь Горбачев, в отличие от своих предшественников, не был сторонником жесткой линии и всеобщих запретов. Но здесь надо понимать, как устроена всякая авторитарная система. Она почти всегда действует по инерции. В апреле 1986 года перестройка еще только набирала обороты. Про гласность и демократизацию заговорят примерно через год после аварии. Потому власти действовали исходя из принципа «как бы чего не вышло». Главное для системы – не утратить контроль. Сколько человек при этом могут еще пострадать или даже погибнуть – дело десятое. Так утроены ВСЕ авторитарные системы. ВСЕ без исключения!
Ликвидаторам говорили, что уровень радиации безопасен
Власти боялись паники и пытались создать видимость нормальной жизни. 27 апреля, когда город уже накрыло радиоактивным облаком, дети играли на улицах, катались на велосипедах и дышали смертельным воздухом. Многие родители понятия не имели о реальной опасности!
Как пишет ТАСС, 27 апреля был эвакуирован город Припять (47 тысяч 500 человек), а в последующие дни — население 10-километровой зоны вокруг ЧАЭС. Всего в течение мая 1986 года из 188 населённых пунктов в 30-километровой зоне отчуждения вокруг станции было отселено около 116 тысяч человек.
В момент аварии уровень радиации на станции превысил норму почти в 3 тысячи раз, а вечером 26 апреля — в 600 тысяч раз. Из-за сильного радиоактивного загрязнения прекратили существование сотни населенных пунктов, около 130 тысяч жителей Киевской области были навсегда переселены в другие места. Более пяти млн гектаров земли стали непригодными для сельского хозяйства.
Сразу после взрыва ветер понес радиоактивное облако на запад. Больше всех пострадали Украина и Беларусь : там выпало 70% всех радиоактивных осадков. Советские власти скрывали реальные масштабы заражения. Людей не предупреждали об опасности сразу, не раздавали йодные таблетки, не запрещали пить молоко от коров, пасущихся на заражённых пастбищах. В результате тысячи людей получили дозы радиации, последствия которых проявляются до сих пор. Чернобыльская катастрофа стала черной страницей в истории человечества и наглядным примером того, как опасно скрывать правду.
Когда началась эвакуация, детям разрешили взять только самое необходимое, поэтому многим ребятам пришлось оставить любимые игрушки. Эти плюшевые мишки и куклы до сих пор лежат в опустевших квартирах Припяти, некоторые из них даже излучают радиацию. Тысячи детей получили огромные дозы облучения, что впоследствии привело к всплеску онкологических заболеваний и генетических мутаций.
Советское правительство мобилизовало сотни тысяч человек на ликвидацию последствий аварии. Солдат, рабочих, шахтеров и студентов отправляли в зону заражения, обещая высокие зарплаты и льготы. Многим говорили, что уровень радиации безопасен. То была наглая ложь! Люди работали на крыше реактора по 40 секунд, получая смертельные дозы облучения.
Всего в ликвидации, по фигурирующим в большинстве источников данным, участвовало около 600 тысяч человек. Большинству выдавали дозиметры. Но те либо занижали показания, потому что были не так настроены, либо вообще не работали. После возвращения домой ликвидаторы массово умирали от рака, лейкемии и других болезней. По некоторым данным, за сорок лет от болезней, связанных с последствиями аварии на ЧАЭС, умерло около 40 тысяч человек. Только ликвидаторов и специалистов. Информации о смертях среди гражданского населения, нет до сих пор.
КГБ искал виновных, а Горбачев грозился привлечь к ответственности «молчунов»
На основе архивных документов вспоминаем, как советские органы госбезопасности пытались найти виновников трагедии среди американских шпионов, агентуры украинских националистов в СССР и за границей. Эти операции КГБ проводил на полном серьезе, а многие сотрудники Комитета верили: без диверсии до стороны «украинских нациков» не обошлось. К слову, на момент аварии у КГБ на Чернобыльской АЭС было 82 завербованных агента и 113 доверенных лиц. Но поиски агентуры ЦРУ (речь шла главным образом именно о нем) не дали результата. В этом свете сотрудникам спецслужб казалась подозрительной активность украинских организаций в США, которые добивались разрешения передать пострадавшим гуманитарную помощь. СССР не давал согласия. В советских руководящих кабинетах считали само собой разумеющимся, что украинской диаспорой управляет ЦРУ. До конца холодной войны оставалось четыре года. А слово «разрядка» впервые произнесут на высшем уровне примерно через год после Чернобыля.
Однако тем, кто проводил расследование без опоры на пресловутую теорию заговоров, уже тогда было очевидно: к аварии привели обычная советская расхлябанность и игнорирование элементарных норм безопасности. Мало кто знает, но аварийная ситуация на ЧАЭС возникла не впервые: предыдущая случилась в 1984 году на том же четвертом энергоблоке. Тогда атом удалось укротить, а инцидент – скрыть от общественности. Видимо, то был сигнал о том, что «так жить нельзя». Но он, как водится, был напрочь проигнорирован. Вместо изучения реальных причин те, кто отвечает за безопасность, продолжали искать врагов.
…В ту роковую ночь, с 25 на 26 апреля, четвертый энергоблок должны были остановить для планового ремонта. Руководство станции решило воспользоваться этим для проведения ряда экспериментов, но ситуация быстро вышла из-под контроля. Только, когда тревогу забили шведы и вся Европа узнала о происходящем, властям СССР пришлось признать горькую правду. И то не сразу. В первых сообщения ЦТ речь говорилось лишь о «небольшом повреждении одного из реакторов». Вечером 28 апреля несколько фраз, заранее утвержденных наверху, прочел по бумажке диктор московской информационной программы «Время»: мол, авария произошла, но ее масштабы специально преувеличивают «буржуазные СМИ». Ни одного слова про взрывы, пожар, мощный выброс радиоактивных веществ, зараженные территории. Ничего про эвакуацию целого города — Припяти.
Позже Москва была вынуждена дать больше информации, но в целом решила держаться такой линии: раз не удалось замолчать аварию, надо во что бы то ни стало скрыть ее настоящий масштаб.
Лишь через месяц генсек Михаил Горбачев на заседании Политбюро ЦК (тогда это был высший орган, по сути, аналог правительства) скажет:
— Мы столкнулись с эффектом привыкания и поразительной безответственностью. Отнестись надо к этому со всей строгостью. Мы под контролем своего народа и под контролем всего мира. То, что произошло, всех касается. Столкнулись с последствиями ведомственной психологии, когда люди не могут посмотреть шире своих непосредственных технологических обязанностей. Все должны знать: тот, кто проявляет безответственность, распущенность, пусть на пощаду не рассчитывает. Ни от чего не будем уклоняться. Надо нанести самый сокрушительный удар по шапкозакидательству. Всему миру скажем откровенно, что произошло. А сейчас надо прежде всего навести порядок с безопасностью на работающих АЭС.
Эти слова первого лица государства будут опубликованы в открытом доступе намного позже. То, что Горбачев об этом сказал, пусть не открыто, в узком кругу, по тем временам уже было прогрессом. Вот только драгоценное время было упущено. Ценой человеческих жизней страна училась на своих ошибках. Как показала история, исправить их становилось и слишком дорого, и слишком поздно.
Когда государство – все, а человек – ничто
Ровно четверть века спустя после трагических событий, в апрелее 2011-го, я побывал в Чернобыле и Припяти в составе группы журналистов из Беларуси, Украины и России – стран, наиболее пострадавших о взрыва на ЧАЭС. Видел жти города-призраки, разговаривал с персоналом станции, к тому моменту уже недействующей, которую предстоит еще десятилетиями выводить из эксплатации.
В Беларуси тогда только собиралимсь строить АЭС. На эту тему шла дискуссия, насколько она возможна в авторитарном государстве. Хотя решение на самом верху было уже принято. И тогда, и теперь, я убежден: такие объекты можно строить и экслауатировать только в странах, в котороых власть действует открыто, а общество имеет возможность контролировать власть. Иначе жди беды.
Посещая 15 лет назад территорию, где некогда кипела жизнь, за одну ночь превращенную в апокалипсис, я понимал, что стопроцентной гарантии подобного развития событий не может дать никто. Особенно в стране, вечно живущей по принципу «я начальник – ты дурак». Как сейчас помню слова одного из бывших ликвидаторов
— У нас была слепая вера в государство, потому что в Советском Союзе государство было всем, а человек — никем. Мы все получали от этого непонятного органа «государства». И поэтому, когда мы окунулись в рыночную стихию, и стало гораздо больше свободы выбора, мы думали, что государство одномоментно от тоталитарного превратится в этакого благодетеля. Но так, увы, не случилось.
Тогда, в 2011-ом, в Чернобыле, одна из работниц станции, сказала мне: «Наверное, самое страшное мы уже пережили» (имея в виду апрельскую ночь, когда прогремел взрыв). Спустя почти 11 лет, в феврале 2022-го, когда через чернобыльскую зону отчуждения двигались в сторону Киева колонны российской военной техники, я понял, как же она была неправа. То, что переживает Украина в последние четыре года, страшнее любого Чернобыля. И по масштабам, и с точки зрения последствий. А первопричина все та же – слепая вера миллионов в «силу государства», которым (речь сейчас о путинской России) руководят все те же наследники «железного Феликса». Для них человеческая жизнь – зеро. Беда в том, что в руках этих людей отнюдь не только мирный атом.
About the Author
