Иран под прицелом
Военная операция США и Израиля против Ирана продолжается ровно три недели. Главный вопрос – сколько она еще может продлиться – по-прежнему витает в воздухе. От ответа на него во многом зависят мировая экономика, устойчивость рынков и возможный глобальный кризис. О чем мы уже писали в предыдущей статье. Пока все указывает на то, что стороны увязли в этом конфликте. Но нить, связывающая нынешний иранский режим с властью над 90-миллионной страной, которая с каждым днем все тоньше, может оборваться в любой момент.
На фоне отсутствия нового верховного лидера Моджтабы Хаменеи, который не появлялся на публике с момента назначения, по слухам, был тяжело ранен в результате авиаудара и отправлен на лечение (или на сохранение) в Москву, в качестве фактического правителя страны воспринимался секретарь Совета национальной безопасности Лариджани.
Еще неделю назад он демонстративно участвовал в провластном шествии в Тегеране по случаю Дня аль-Кудс – ежегодной акции против Израиля. Его появление должно было символизировать устойчивость власти. Однако в ночь на 17 марта Лариджани был убит в результате израильского авиаудара вместе с другими высокопоставленными чиновниками. Премьер-министр Израиля Нетаньяху прямо заявил о цели таких операций: «Мы подрываем этот режим в надежде дать иранскому народу возможность его свергнуть».
При этом, по оценкам самих израильских аналитиков, одними авиаударами режим в Иране не сковырнуть. Это возможно лишь при внутреннем восстании. Один из бывших британских разведчиков описал текущую стратегию как попытку «постепенно дезинтегрировать государство» через давление на три его опоры: силовые структуры, духовенство и бюрократию. И это пока удается США и Израилю, пусть не так быстро, как многим хочется. Все же они имеют дело с режимом, гораздо более мощным, чем венесуэльский, опирающимся на многолетний опыт противостояния внешним силам, а главное – на КСИР – одну из сильнейших спецслужб мира, осуществлявшей долгое время тотальный контроль над экономикой и общественной жизнью Ирана. Такой местный аналог ЧК-КГБ-ФСБ.
Лариджани был редкой фигурой, объединявшей КСИР, аятолл, армию и крупный бизнес. Он происходил из влиятельной религиозной семьи, обучался в духовной семинарии. Участвовал в ирано-иракской войне на стороне КСИР, занимал пост министра культуры, а позже возглавлял государственное телевидение, преследуя реформаторов. Одновременно был связан с прагматичным лагерем и даже примыкал к сторонникам осторожного сближения с Западом. Кроме того, Лариджани играл ключевую роль во внешней политике: он выступал посланником верховного лидера в Китае, странах Персидского залива и России, а также определял параметры переговоров. Один из оппозиционных политиков отметил: «Они устранили единственного человека, с которым с наибольшей вероятностью можно было бы договориться».
Теперь, когда сожжены все мосты, внутри иранской элиты начинается борьба за влияние. Ирановеды считают, что усиление радикалов выглядит более вероятным сценарием. Параллельно растет напряжение внутри страны. По данным источников, все больше сотрудников силовых структур Ирана не спешат выходить на службу. Массовой консолидации общества вокруг власти, как во время предыдущих ударов США и Израиля, не наблюдается.
Между тем, наследник свергнутой в 1979 году иранской монархии Реза Пехлеви призвал к протестам. Если такие призывы будут услышаны и встречены репрессиями, некоторые эксперты опасаются, что Иран может скатиться в хаос или в гражданскую войну. И даже, если режиму удастся удержать ситуацию под контролем, чем дольше затягивается конфликт, тем выше риск того, что государство распадется с непредсказуемыми последствиями.
У меня здесь более оптимистичный прогноз. Я полагаю, что в Иране все же есть силы, с которыми США и Израиль гипотетически смогут договориться. Скорее всего, фокусируются они вокруг действующего (но не обладающего сейчас реальной властью) президента Пезешкина: заметим, его пока не достают израильские ракеты и бомбы.
Как только военный потенциал режима окончательно будет сломлен, недовольные им граждане (каковых, по данным источников, в Иране большинство) довершат процесс его уничтожения. И тогда коалиция союзников сможет продиктовать условия стране, которая почти полвека находилась под гнетом религиозных фанатиков, настроенных на разрушение, а не на созидание.
Чего хочет Трамп от Лукашенко?
В Беларуси прошло очередное освобождение политзаключенных. После встречи в Минске между Александром Лукашенко и дипломатическим представителем президента США Джоном Коулом на свободу вышли 250 осужденных за участие в протестах, причем впервые подавляющее большинство из них остались в Беларуси. В обмен Администрация Трампа согласилась снять некоторые финансовые санкции, введенные против Беларуси.
Насколько этот трек, по освобождению политических узников режима, продолжится? Ведь за решеткой их еще остается несколько сотен. Что американцы могут предложить Лукашенко, чтобы подвигнуть его на более активные действия в этом направлении, пока до конца неясно. Очевидно, политика Дональда Трампа в отношении подобных режимов направлена на заключение некой сделки. Тех диктаторов, которые упорно не идут на нее, ждет незавидная участь. В случае с Венесуэлой обошлось малой кровью. После того, как американцы захватили Мадуро и вывезли его на территорию США, режим в Каракасе резко стал проамериканским, и в стране началась политическая оттепель. В Иране, как мы отмечали, все гораздо сложнее. Здесь уже понадобились более кровавые решения, чтобы избавить мир от угрозы фанатичного режима аятолл. Заметим, и в Венесуэле, и в Иране огромные запасы нефти, которые США пытаются взять под контроль. В первом случае имэто уже удалось, во втором – думаю, вопрос времени.
Что касается Беларуси, у нее нет стратегических запасов ресурсов, жизненно важных для США и всего мира, кроме разве что калийной соли. Однако это не значит, что Беларусь не имеет стратегического значения. Особенно сейчас, когда идет борьба за Украину и мир в Европе, «беларуский балкон» (термин, придуманный в российском генштабе) приобретает особенное значение. Особенно в свете возможных (и, увы, все еще вероятных) провокаций со стороны России в отношении стран Балтии. Потому нынешняя американская администрация пытается делать все возможное, чтобы, если не оторвать Минск от Москвы, то, во всяком случае, оборвать некоторые важные нити, связывающие два режима в военном плане. Насколько это получится у Трампа, не берусь судить. Но рычаги воздействия у него наверняка есть. Причем, не только силовые. В Минске, в отличие от Москвы и Тегерана, все же понимают язык дипломатии, подкрепленной мускулами. Так что будем внимательно следить за развитием событий в контексте возможной сделки между Беларусью и Соединенными Штатами.
Все 235 освобожденных политзаключенных, оставленных в Беларуси, будут находиться под контролем силовиков. Об этом, как передает БЕЛТА, заявил Александр Лукашенко, «Вы не переживайте, что мы их выпустили. Все здесь под контролем. 2020 года, мужики, в Беларуси не будет. Я не хочу бегать с автоматом по улице. Я этого не допущу, и все на это нацелены. Мы понимаем, что хотели разрушить и перевернуть страну. Это был удар не только по нам, но и по нашим детям, внукам. Я это допустить могу? Нет!».
Сия тирада правителя, очевидно, была адресована тем в его окружении, кто сомневается в правильности «гуманизма» со стороны власти. Посыл таков: они (освобожденные узники) – конечно, наши враги. Но, находясь внутри страны, они под полным контролем, читай – под домашним арестом. Из уст Лукашенко звучит и старый нарратив, который он озвучивает последние тридцать лет: любые открытые выступления против Системы, пусть даже самые мирные, с шариками и цветочками в руках, есть посягательство на страну. Такие же мысли витают в головах иранских лидеров и той группы, что захватила и удерживает власть в «братской» России. Подобная манипуляция на протяжении столетий использовалась монархами Европы и Азии: если ты выступаешь против короля (царя, шаха, султана, императора и пр.) – значит ты изменник, государственный преступник. В этом смысле Путин, Лукашенко, Хоменеи и пр. – продолжатели дела своих «коллег» из какого-нибудь третьего, десятого или семнадцатого веков. Хотя на дворе давно уже двадцать первый.
Иранский КСИР тоже пытался все контролировать… И что?
Блокировка Интернета, мессенджеров и социальных сетей в России, особенно в Москве, отлично корелируются с теми нарративами, о которых мы только что вспомнили. Многим москвичам, жителям других городов РФ, это не нравится. Кто-то даже не боится открыто высказать свое недовольство. Еще бы: миллионы людей разом лишили (или пытаются лишить) привычных удобств – от получения и передачи информации до заказов товаров на маркетплейсах и рекламы бизнеса. Но это как раз тот случай, когда политика, от которой граждане соседней страны долгое время старались дистанцироваться, сознательно обменяв свое право контролировать власть на водку, колбасу, и прочие блага (тот же Интернет, например), стала резко и агрессивно вмешиваться в их частную жизнь.
Так бывает, когда у власти встает группировка, помешанная на тотальном желании контролировать общество. Вездесущий контроль они всегда могут оправдывать «задачами обеспечения внутренней и внешней безопасности». Хотя это чистой воды манипуляция. Никакого отношения к безопасности государства и общества Интернет (мессенджеры) не имеют. Зато, отключив или блокировав некоторые источники информации, гораздо проще обеспечить устойчивость Системы, при которой правящая группировка контролирует власть и финансовые потоки. Тем паче, в условиях, когда эта группировка завела страну в тупик и сделала, по сути, изгоем.
«Проглотив» войну с Украиной (мол, это не наше дело, это дело политиков, а мы в политику не вмешиваемся), российское общество неизбежно должно было вкусить на себе горькие плоды путинского режима. Который теперь пытается оградить народ от «зловредных» информационных ресурсов, дабы подольше удержаться в своих креслах. Иранскому режиму, похоже, это не помогло.
About the Author
