Конфликт на Ближнем Востоке перестраивает глобальную экономику и создает серьезные вызовы для всего мира. Из-за блокады Ормузского пролива транзит нефти упал на 80–90%, цены могут взлететь до 120 долларов за баррель. Чего ожидать нам?
Нефть и топливо дорожают
Цена черного золота − сейчас главный вопрос. Зависимость прямая: на Ближнем Востоке свербит − нефть дорожает. Потому что заварушка в нефтяных странах − это всегда снижение добычи. А когда рынку грозит дефицит товара (в данном случае — нефти), его цена растет. Но тут еще прямые блокировки поставок, из-за фактического перекрытия Ираном Ормузского пролива. Напомним, это узкий участок (ширина – от 40 до 160 км), по которому танкеры попадают из Персидского залива в открытый океан и далее на мировые рынки. Это единственный морской путь для экспорта черного золота из Ирака, Кувейта, Катара, ОАЭ. Через Ормуз идет 20% мировой нефти и 30% сжиженного природного газа. Танкеры столпились с обеих сторон пролива − ни войти, ни выйти.
Никогда в истории не было настолько сильного разрыва в предложении нефти и газа, что неизбежно ударит по ведущим импортерам сырья (Азия и Европа), усиливая ценовой шок со всеми вытекающими последствиями и разрывом цепочек поставок, усиливая экономический кризис. Стратегические запасы нефти ограничены. Запасы ведущих стран − примерно на 3-4 месяца. Если же конфликт затянется до лета, энергетический кризис встанет в полный рост с таким эпическим масштабом, что даже сложно себе вообразить. В общем, ясно одно: чем дольше будут идти военные действия, тем больше вероятность роста цен. Причем, не только на нефть и нефтепродукты. Война влияет на удобрения, алюминий, золото (оно подорожало за две недели более чем в два раза) и даже рынок криптовалют.
Продовольственный кризис реален
Иранские атаки вывели из строя значительную часть производства карбамида на Ближнем Востоке − самого распространенного в мире азотного удобрения. А дефицит газа заставил производителей удобрений в Южной Азии сократить объемы производства. Миллионы тонн удобрений застряли в Персидском заливе. Около половины из двух миллионов тонн карбамида не было отправлено на экспорт.
Война на Ближнем Востоке может вызвать глобальный продовольственный кризис, который будет хуже того, что возник из-за полномасштабного вторжения РФ в Украину в 2022 году, ведь дефицит удобрений угрожает производству продовольствия на многих континентах. Об этом сообщает Financial Times, ссылаясь на мнение экспертов. «Катарская компания по производству удобрений QAFCO на прошлой неделе закрыла свой завод по производству карбамида мощностью 5,6 млн тонн в год после того, как из-за войны было остановлено производство сжиженного природного газа на соседних объектах, принадлежащих QatarEnergy», — подчеркнули в издании.
«Если перебои с поставками азотных удобрений продолжатся, ситуация будет намного хуже, чем в 2022 году. Чем дольше будет длиться конфликт, тем хуже станет ситуация», − предупредила Вероника Най, старший экономист американской торговой группы The Fertilizer Institute. В FT добавили, что Ближний Восток является центром глобальных цепочек поставок удобрений и энергоносителей. В частности, около трети мирового экспорта карбамида проходит через Ормузский пролив. Около 45% мирового экспорта серы также транспортируется по этому маршруту, который фактически закрыт.
Правительство Индии приказало заводам по производству удобрений сократить потребление газа до около 70% от нормального уровня из-за его дефицита. Заводы в Пакистане и Бангладеш остановили производство. В то же время в Пакистане один из крупнейших производителей удобрений в стране, Agritech Limited, остановил производство карбамида. Об этом сообщили источники FT, знакомые с ситуацией. Все это может негативно сказаться на будущем урожае, если в ближайший месяц-два активная фаза конфликта не закончится.
А что у нас? Отставание на 75 лет?
Председатель правления Национального банка Беларуси Роман Головченко прокомментировал возможные последствия войны в Иране для белорусской экономики. По его мнению, серьезных потрясений для страны не ожидается, поскольку государственные структуры уже имеют опыт реагирования на внешние кризисы. «Я думаю, что никакие серьезные потрясения нас не ожидают», − заявил Роман Головченко.
Любопытно, что Александр Лукашенко, в отличие от главного банкира страны, не столь оптимистичен: «Рост цен на энергоресурсы к добру не приведет. Казалось бы, для нас хорошо. Мы давно заключили с россиянами давно договор по довольно низким ценам. Они не повысятся. Значит продовольствие и прочее у нас будет дешевле, спрос растет − мы можем продать. Но это сегодня, а завтра? Нам надо будет топливо, не факт, что по такой цене его купим. Это целый клубок. Выгоды здесь ни у кого не будет. Если будет, то на короткий промежуток времени. А дальше пойдет пойдет накручиваться. И инфляция будет раскручиваться. Вы посмотрите, что с долларом творится. Золото стоило недавно две тысячи с копейками, сейчас уже пять с половиной тысяч (долларов США. — Прим).
Тем временем, экономика Беларуси возвращается к стагнации. И это пока никак не связано с последствиями конфликта на Ближнем Востоке. Стагнация ударит по доходам. Об этом пишет старший научный сотрудник BEROC Дмитрий Крук. После двух с половиной лет ускоренного роста в 2025-м темпы замедлились до 1,3%. По оценкам международных финансовых структур и беларуских аналитиков, в ближайшие годы рост ВВП не сможет превысить 2% годовых.
Дмитрий Крук подчеркивает, что экономика Беларуси по-прежнему испытывает проблемы: сохраняется давление инфляции, у компаний непростое финансовое положение, а внешняя торговля остается слабой. По долгосрочным прогнозам, экономика страны и дальше будет расти медленно − примерно на 1−2% в год вплоть до конца века. Такой результат показывают экономические модели при двух условиях: производительность будет расти слабо, как и в последние 20 лет, а численность населения будет меняться. Такая перспектива означает для Беларуси удручающее будущее, считает Дмитрий Крук:
«Это не что иное, как стагнация. Такая траектория роста позволит Беларуси достичь уровня доходов, которым уже обладают сегодня самые богатые страны мира, только через 75 лет. Однако, учитывая, что другие страны также будут продолжать расти, это означает дальнейшее обнищание Беларуси. Например, по сравнению с Польшей Беларусь будет становиться все беднее. Вопрос лишь в том, как быстро и насколько».
По его мнению, время относительного быстрого роста зарплат также закончилось. В 2022—2025 годах зарплаты и доходы беларусов увеличивались намного быстрее экономики. К 2025 году ВВП был примерно на 5% выше, чем в 2021-м, а реальная средняя зарплата выросла примерно на 37%. Этот большой разрыв объясняется нехваткой работников, которая усилилась из-за демографических проблем и массовой эмиграции.
Однако уже в 2026 году беларуские семьи, вероятно, начнут ощущать серьезные ограничения экономического роста через свои доходы, считает Дмитрий Крук. Дело в том, что компании, которые в ущерб себе вынуждены были поднимать заработки, с этого года будут иметь ограниченные возможности продолжать в том же духе − особенно на фоне замедления экономического роста. Соответственно, рост доходов и потребительский оптимизм, вероятно, ослабнут уже в 2026 году. По мере углубления стагнации эта тенденция будет усиливаться, − отмечает экономист.
МЕЖДУ ТЕМ:
Белстат провел первую оценку валового внутреннего продукта, итог тревожный.
На 1,2% сократилась экономика Беларуси
в январе — феврале этого года к аналогичному периоду 2025-го.
Как ситуация в экономике может повлиять на общественные настроения?
Ослабление темпов роста доходов и снижение потребительского оптимизма в сочетании с ощущением относительной бедности, по сравнению с западными соседями, почти наверняка изменят социальный климат и предпочтения беларуских семей, − уверен аналитик. В пример он приводит ситуацию 2012− 2020 годов, когда экономическая стагнация породила общественный спрос на расширение политических свобод, что в конечном итоге привело к попытке демократической революции в 2020-ом.
По мнению экономиста, сейчас обстановка несколько иная: власти практически полностью ликвидировали пространство для гражданской активности, изолировали страну от развитого мира и выбрали полную зависимость от России. Хотя частный сектор остается значительным по масштабу, его зависимость от политических властей и подчинение им значительно возросли. Беларусь находится в сложной и неопределенной ситуации. Потому трудно выделить наиболее вероятный сценарий. Однако есть шанс, что страна снова пройдет через поворотный момент. Главный вопрос в том, каким будет дальнейший путь развития после очередного разворота.
About the Author
