Мир на Ближнем Востоке всем только снится, но он может оказаться несказанно ближе, чем мир в Европе. И вот почему?
Давно ожидаемый удар США и Израиля по иранской теократической диктатуре не стал сюрпризом даже для тех, кто не питает симпатий к Дональду Трампу или израильскому премьеру Биньямину Нетаньяху. Очень многие на планете, мягко говоря, не в восторге, от действий США и еврейского государства в Иране. И задаются вопросом: не наступит ли хаос, если можно вот так, одним махом, уничтожить высшее руководство крупной многомиллионной страны? Даже, если это самое руководство было весьма далеко от таких понятий, как право, и, по сути, превратило вверенную ему страну в террористический полигон под прикрытием религиозных идеалов.
При этом ни одному европейскому лидеру не придет в голову говорить про покойного главу Ирана такое: «Али Хамении — настоящий гуманист. На протяжении десятилетий он служил народу, неизменно руководствуясь верностью традициям и ответственностью перед будущими поколениями. Своей мудростью и дальновидностью получил высокое признание и пользовался заслуженным авторитетом далеко за пределами государства. Духовный лидер остался верным своему народу до последнего вздоха и мужественно принял мученическую смерть, отстаивая суверенитет и независимость Ирана».
«Меня раздражает Трамп, и Нетаньяху я категорически не люблю, но к смерти Хаменеи у меня однозначное отношение. То, что происходит, действия вынужденные и правильные».
Так прокомментировал ситуацию вокруг убийства ракбара один из наших земляков, ныне живущих в Израиле. Для подавляющего большинства людей в западном сообществе, даже среди тех, кто не поддерживает атаку на Иран, Хаменеи олицетворяет собой образ диктатора, сурово истязающего свою страну, убивающего политических оппонентов тысячами и пытающегося любой ценой удержаться у власти. Александр Лукашенко – пожалуй, единственный из руководителей государств, кто открыто назвал бывшего иранского лидера «гуманистом». Это скорее из серии «кукушка хвалит петуха»…
Чего ожидать дальше?
Сейчас большинство экспертов склоняются к тому, что многое будет зависеть от длительности американо-израильской операции. Если она завершится относительно быстро, а власть в Иране таки сменится на более вменяемую и не агрессивную, Трампу простят многое. А вытекающий из такого развития событий мир на Ближнем Востоке может установиться всерьез и надолго. И в этом случае мечта 47-го президента США о Нобелевской премии вполне может стать реальностью. Если же процесс принуждения Ирану к миру затянется, это грозит серьезными негативными последствиями – как для ближневосточного региона, так и для мира в целом.
Еще один весомый фактор риска – возможный скачок цен на нефть, до $100 за баррель, а то и выше, как говорят эксперты. От этого может выиграть Россия, а больше всех проиграют Европа и Китай. По этой причине, а также из-за непопулярности этой капании среди американцев, США также не заинтересованы в затягивании военных действий
Однако неожиданно проявилась еще одна проблема: Катар остановил производство сжиженного природного газа на крупнейшем в мире экспортном предприятии после атаки иранских дронов. И на этом фоне европейские цены на газ подскочили более чем на 50%, а мировые энергорынки испытали потрясения.
Напомним, почти два месяца США пытались убедить режим аятолл,, что он должен отступить – в частности, прекратить наращивать военный потенциал и, уж, тем более, вести разработку собственных ядерных вооружений. Но тут столкнулись два ЭГО: с одной стороны, эго Трампа, с другой – эго иранского режима. Американцам трудно «слезть с дерева», а для иранцев это вообще невозможно, потому что нарушило бы их идеологические установки. Как говорят, в таких случаях, нашла коса на камень. Но поскольку американо-израильская коса оказалась намного острее, чем надеялись в Тегеране, а камни у аятолл довольно быстро закончились, исламская республика теперь как никогда близка к своему краху.
«Я всегда представлял, что этот момент будет сопровождаться чувством счастья, но это не так. Мысль о том, что из-за заблуждений и безумия одного человека были разрушены почти все годы моей жизни и жизни миллионов таких же, как я, а тысячи людей погибли, и при этом он сам был устранен в один миг – вызвала у меня настоящую ярость», – рассказывает молодой житель Ирана по имени Салар и добавляет:
«Когда объявили о его смерти, повсюду слышались крики радости»
В этом, разумеется, не вся правда. Ибо многие иранцы, действительно, скорбят по поводу гибели духовного лидера. Однако надо понимать, что демонстрировать радость по этому поводу в Иране все еще гораздо опасней, чем демонстрировать скорбь.
Что в Украине? Война без конца?
На фоне иранских событий российско-украинская война вполне ожидаемо отошла на второй план. Тем временем, начался пятый год тяжелейшего и крайне трудноразрешимого конфликта.
«Первый год был годом чуда и шока. Второй – годом больших ожиданий. Третий – годом отрезвления и окопов. Четвертый – годом технологического противостояния, когда война превратилась в математическое уравнение дронов. Пятый год – это год характера. Когда главным ресурсом становится не только снаряд, а способность просыпаться каждое утро и продолжать быть украинцем» – пишет украинка из Одессы.
А вот что заявил на этой неделе глава офиса президента Украины Кирилл Буданов, затрагивая тему грядущих переговоров, очередной раунд которых пришлось перенести из-за военных действий на Ближнем Востоке:
«Либо мы договоримся, либо продолжим качественно и профессионально убивать друг друга. То, что мы за четыре года научились делать довольно профессионально».
Похоже, переговорный процесс, возобновившись весной 2025-го, движется и ветвится, дотягивается до новых тем и меняет участников, при этом идет своей, отдельной дорогой, в то время как война идет своей. И нет никаких свидетельств, что Москва готова принять «демилитаризованную Ривьеру Трампа» в Донбассе или подписать мир, следствием которого будет размещение западных войск в Украине. Представить себе, что Путин подписывает мирное соглашение, после которого европейские и турецкие военнослужащие встают на Днепре, все еще невозможно. Из российской столицы мы слышим ровно обратное: угрозы будущим «европейским интервентам», которые, ступив на украинскую почву, станут нашей «законной целью».
Переговорный процесс идет так, будто Москва в обмен на прекращение войны и территориальные уступки дает западным странам карт-бланш на защиту оставшейся Украины. С Россией договариваются о прекращении огня в обмен на украинские территориальные уступки, а с Украиной – о тех же территориальных уступках в обмен на гарантии безопасности.
При этом не вполне ясно, кто и как сводит воедино эти две линии переговоров. Разговор идет словно бы в двух разных комнатах. Впрочем, так оно зачастую и происходит. Российскому переговорщику Кириллу Дмитриеву приходится увеличивать размер «золотых гор» в надежде, что их блеск в конце концов ослепит Трампа и поможет продать мир на российских условиях. От «а у нас есть редкоземельные металлы не хуже украинских» прошлой весны и «купим сотни боингов» прошлой осени российские переговорщики пришли к обещанию сделки тысячелетия на $14 трлн.
Сделка включает и возвращение активов американских компаний, и совместную добычу и транспортировку углеводородов, и восстановление Украины, и авиацию, и, разумеется, именной межконтинентальный мост через Берингов пролив. И все равно цифра в $14 трлн выглядит абсолютно фантастической. Это половина американского ВВП и шесть с лишним российских, два американских и почти сорок российских годовых бюджетов и в сотни раз больше, чем прибыль, которую все западные компании, вместе взятые, получали на российском рынке в год до войны (оценка The Economist — $ 30–50 млрд в год).
В Кремле к тому же не скрывают: мы хотим другой власти в Киеве. После четырех лет ежедневного отождествления российских участников СВО с советскими защитниками родины, а Украины – с нацистским агрессором, затруднительно завершить войну даже с территориальными приобретениями, если в Киеве сохранится демонизированный Москвой «режим Зеленского». Украина же за четыре года обороны превратилась в хорошо вооруженного и опытного противника, без малейших сантиментов по отношению к РФ. Потому смена первого лица кажется Москве недостаточной, хоть и крайне необходимой для российского образа победы. Путину, не получившему своего после долгой кровопролитной войны, может оказаться проще спрятать провал в расширении конфликта, даже в его эскалации.
Риск усугубляется тем, что американский партнер Путина по глобальным амбициям, не добившись заявленного величия, может пойти тем же путем. Хотя, с другой, стороны, самоуверенность Дональда Трампа в своей непогрешимости и «праве сильного» может резко вырасти в случае триумфального успеха в Иране. Который пока отнюдь не выглядит очевидным, но имеет, скажем прямо, неплохие шансы…
Уроженец и житель Беларуси. Закончил БрГУ имени Пушкина. Живу в Бресте. Журналист-копирайтер, Любитель путешествий и домашнего очага - вот так во мне сочетаются основные ценности. По гороскопу весы, По призванию историк и просто человек.
