На стыке календарной зимы и весны случилось, наконец, то, что аналитики предрекали уже с начала года. После того, как два месяца назад Соединенные Штаты провели блестящую и во многом шокирующую спецоперацию в Венесуэле, лично мне было понятно: следующим станет Иран. А то, с какой скоростью американцы стягивали к берегам Персидского залива свои элитные войска (целую эскадрилью и лучшие авианосцы), не оставляло никаких сомнений – удар будет – это лишь вопрос времени.
То, что параллельно посланники Трампа вели переговоры с представителями иранского режима, могло быть просто отвлекающим маневром, а могло быть отчаянным жестом последней надежды. Хотя, думается, и в Вашингтоне, и в Иерусалиме прекрасно понимали: договориться по-хорошему с аятоллами не удастся. Просто потому, что подобные лидеры (как и Мадуро, и Путин, и иже с ними) недоговороспособны по определению. Сосредоточение такой силище вблизи Ирана было, судя по всему, и актом устрашения, и частью разработанного и утвержденного Дональдом Трампом решения о свержении режима в Тегеране. Режима, который без малого 50 лет душил свой народ и угрожал безопасности соседей по региону – это как минимум.
И вот, час «Х» настал. Конечно, с точки зрения международного права подобные действия США и Израиля выглядят, мягко говоря, не совсем законными. Но два месяца назад мы с вами уже говорили о том, что международного права больше нет. Оно (если и было) стало разваливаться на рубеже веков и окончательно рухнуло в 2014-2022 годах, когда Россия вторглась в Украину и заявила о своем праве на пересмотр границ в Европе. А иранский режим нарушал все мыслимые нормы закона и морали многократно. Не далее как в январе по его прямому приказу были убиты десятки тысяч людей, вышедших на улицы. Так что возмездие не заставило себя долго ждать.
86-летний Али Хаменеи, погибший в результате ракетных ударов, занимал пост лидера Ирана с 1989 года. Его официальный титул — рахбар (высший руководитель), который по иранской конституции стоит выше президента и сосредоточивает в своих руках контроль над армией, спецслужбами, судебной системой и КСИР.
За 36 лет у власти Хаменеи сосредоточил в своих руках контроль над всеми ключевыми институтами страны и превратил КСИР в мощную репрессивную структуру. Также он выстроил разветвленную сеть подконтрольных группировок в регионе — «Хезболла», ХАМАС, хуситы — и последовательно развивал ядерную программу, за что Иран попал под суровые международные санкции.
Влияние Ирана в регионе стало ослабевать после нападения ХАМАС на Израиль 7 октября 2023 года и всех последовавших событий. В июне 2025 года совместные израильско-американские удары уничтожили ключевые ядерные и ракетные объекты страны. В январе 2026-го в Иране прошли самые масштабные протесты за десятки лет, но власти смогли подавить их чрезвычайным насилием, в результате которого погибли, по разным оценкам, тысячи или десятки тысяч жителей.
Сейчас главный вопрос – что будет с Ираном дальше? По сути, страна расколота – на тех, кто скорбит по своему лидеру и другим жертвам вражеской атаки, и тех, кто не скрывает восторга и празднует (более тихо, или громко) избавление от наиболее одиозных фигур. Фигур, несомненно, виновных как в социально-экономических проблемах страны (большинство из 90 млн. иранцев живут в нищете – в стране, занимающее четвертое место в мире по запасам нефти), так и в притеснениях, и массовой гибели людей.
На мой взгляд, режим обречен, о чем мы уже писали в январе. Никаких шансов сохранить контроль над страной у него нет. Слишком много негатива связано с этим режимом в глазах большинства жителей Ирана. Так что окончательное крушение исламской республики – вопрос времени, скорее ближайшего, чем более отдаленного.
Что придет ей на смену? Здесь прогнозировать вряд ли возможно, с учетом сложной структуры самого иранского общества и многих других факторов, которые сопутствуют смене режима, связанных с фактическим вмешательством США и Израиля. И все же вариант, при котором возможен плавный и относительно мирный переход власти в руки умеренных и более вменяемых политиков, на сегодняшний день представляется наиболее вероятным. Например, переходной фигурой вполне может стать президент Ирана Пезешкиан, который, напомним, вошел в состав переходного правительства и, полагаю, будет играть там ключевую роль. Не исключал бы его контактов с американцами, более того – думаю, что такие контакты уже установлены.
Разумеется, нынешняя операция США в Иране – куда более сложная и рискованная, чем в случае с Венесуэлой. Здесь задействованы совершенно другие ресурсы. Но надо понимать, что с точки зрения последствий обе эти СВО (без кавычек) должны быть похожи. Американцы не просто бьют по неугодному режиму и уходят (как было в Ираке, например, или в Афганистане). Они готовы контролировать процесс до момента формирования законной власти. Главное для США – чтобы не было хаоса. И еще важно понимать: никакие фигуры типа КСИРовцев и прочих фанатиков не имеют не малейшего шанса прийти к власти по одной простой причине: их уничтожат точно так же, как ликвидировали 86-летнего Хомении. А многие из них еще не в том возрасте, чтобы собираться к Аллаху.
Трамп наверняка сделает ставку на того, с кем можно будет договориться – и венесуэльский опыт это доказывает. Но в Иране, в отличие от той же Венесуэлы, вряд ли можно ограничиться сменой персоналий. В Иране должна произойти трансформация и переход от нацистского по своей сути режима – ну, если не к полной демократии, то хотя бы к чему-то более вменяемому и не кровожадному. Иначе (думаю, Трамп и его советники это понимают) придется вскоре снова гнать огромную эскадру авианосцев на Ближний Восток.
Какова первая реакция в Москве на события в Иране? Российский МИД вполне ожидаемо осудил нападение США и Израиля. Подчеркнуто, что «речь идет о заранее спланированном и неспровоцированном акте вооруженной агрессии против суверенного и независимого государства, члена ООН в нарушение основополагающих принципов и норм международного права». Да уж, чья бы корова мычала. МИД Беларуси осудил «вооруженные действия, ведущие к гибели гражданского населения». Что-то не припомню, однако, подобных осуждений в адрес иранских властей, когда те топили в крови январские протесты.
В общем, каждый мыслит в меру собственных представлений о морали и «международном праве», разумеется, трактуя их в своих интересах. Тем же, кто затеял всю эту спецоперацию, от их возгласов осуждения, как говорят, ни холодно, ни жарко. Они лишь показывают миру: А. Против жестокой грубой силы иногда (увы, не всегда) может успешно применяться другая сила. Б. Очередной образец настоящей спецоперации, из-за которой многие ЗЕТники исходят слюной и вспоминают, как ровно четыре года назад у них провалился «Киев за три дня».
About the Author
