«Сделаем Америку снова великой»… Make America Great again… Этот слоган наверняка у многих ассоциируется с Дональдом Трампом. Хотя придумал и впервые озвучил его отнюдь на Трамп. Кто хоть немного знаком с новейшей американской историей, знает, что под этим лозунгом выигрывал президентские выборы сороковой президент США Рональд Рейган. И было это более сорока лет назад.
Тогда, в начале и в середине 80-ых, набирала обороты т.наз. «рейганомика» – политика экономических реформ, с которыми тогдашняя администрация связывала большие надежды на укрепление экономической мощи Штатов. И эти надежды, в основном, оправдались. Рост ВВП за восемь лет правления Рейгана превысил 65%, тогда как в предыдущие восемь лет экономика приросла лишь на 17%.
Именно в те времена достиг наивысшего расцвета консюмеризм* – система, при которой главным двигателем экономики становится массовое потребление товаров и услуг.
*При консюмеризме люди постоянно стремятся к тому, чтобы приобретать как можно больше товаров. В такой парадигме успех, социальный статус и даже личная самооценка часто измеряются количеством и качеством покупаемых продуктов. Например, тот, у кого есть дорогие вещи и собственная недвижимость, автоматически воспринимается как более счастливый человек.
Потребляй, но… потребляй!
Слово «консюмеризм» происходит от английского consume – «потреблять». Консюмеризм влияет не только на людей, но и на мировые процессы. Высокий спрос на товары стимулирует экономику, создавая рабочие места, развивая технологии и продвигая инновации. Одновременно это влечет за собой избыточное производство и потребление ресурсов, что оборачивается загрязнением окружающей среды и увеличением отходов.
Консюмеризм двигает целые экономики. Например, китайская за последние 20 лет выросла в разы именно благодаря развитию общества потребления. К середине XX века консюмеризм стал частью экономической политики многих стран. Они начали активно развивать производство массовых товаров, а также стимулировать их продажу, чтобы экономика страны росла быстрее.
Реклама, PR, доступность продукции и поддержка такой культуры со стороны государства привели к формированию новой социальной нормы. Согласно ей, приобретение новых товаров – жизненно важный элемент для каждого человека вне зависимости от его статуса, ценностей и так далее.
Одно из самых ярких выражений того уровня, которого достигла культура потребления — спрос на дорогие брендовые вещи. Например, чтобы купить сумку Birkin, люди готовы не только отдать несколько десятков тысяч евро, но и выполнить ряд правил. Среди них: стать постоянным покупателей в бутике Hermès, добиться права на то, чтобы записаться в очередь, а затем простоять в ней несколько месяцев или лет.
Современные формы консюмеризма и … антиконсюмеризм
Хотя общество потребления – самая распространенная социально-экономическая система в мире, люди начинают постепенно переосмыслять ценности консюмеризма и осознавать его последствия. В связи с этим появляются его новые, модифицированные формы. Например, та, которую называют креативной.
Современные потребители всё чаще предпочитают вкладываться не в материальные вещи, а в опыт и впечатления. Когда люди готовы платить за обучающие программы, интересные мероприятия, путешествия и другие виды досуга. Особенно популярны те, что не просто заполняют время, но развивают личность.
Однако к любому явлению (особенно вызывающему массу споров) легко и быстро можно добавить приставку «анти». Антиконсюмеризм отвергает идею того, что счастья можно достичь через приобретение большего количества товаров. Так возникло целое движение, направленное против избыточного потребления. Его сторонники пропагандируют минимализм и осознанные покупки, призывают реже ходить по магазинам и чаще задумываться о том, насколько продукт действительно необходим. Например, стала популярной идея капсульного гардероба. Она предлагает минимизировать количество одежды в шкафу, оставив только основные вещи, которые легко сочетаются друг с другом.
Трамп как зеркало постиндустриальной революции
На этом фоне появляется Дональд Трамп, который хочет «снова сделать Америку великой». То бишь, в переводе на более понятный язык, поднять уровень производства, экономического благосостояния – а значит, неизбежно повысить уровень потребления. Разумеется, этот старый/новый тезис про величие возник не в голове у нынешнего президента США. И, разумеется, он не про построение империи с Гренландией и Кубой в качестве «новых территорий». Величие в глазах Трампа и К* – это прежде всего ПРО ДЕНЬГИ.
Открытая экономика, свободная торговля, беспроблемное перемещение капиталов между странами – все это мир активно практиковал последние два десятка лет. А теперь усилиями США все свелось к пошлинам, санкциям и барьерам. Почему и зачем? Неужели свободный рынок перестал устраивать тех, кто всегда ратовал за него руками и ногами?
Директор Института прогнозирования РАН Александр Широв объяснил, что из этого происходит по воле и прихоти человека, а что стало естественным следствием хода истории.
– На мой взгляд, американцы поступают достаточно рационально. Основная задача семей, корпораций и стран – обеспечить себе высокие темпы экономического роста. Потому что они дают доходы, за счет которых можно решать проблемы: кому зубы вылечить, кому машину купить, кому новый завод построить, повысить пенсии или перевооружить армию. Двадцать лет назад мировой экономике было проще и удобнее развиваться в парадигме глобализации. Всемирная торговая организация постепенно добилась того, что средний размер пошлин в международной торговле сократился до примерно 5%. На этом зарабатывали все: и США, и Россия, а Китай и страны Юго-Восточной Азии вообще совершили огромный рывок в своем экономическом развитии. Да, ради этого им пришлось отчасти пожертвовать суверенитетом, прежде всего, экономическим, зато они получили доступ к технологиям, которых у них раньше не было.
Так почему же этот период относительной свободы в мировой торговле подошел к концу? Кто его «приговорил»? Вот что говорит эксперт: – Все шло хорошо ровно до тех пор, пока возможности стран, которые принято называть развивающимися, не сравнялись с теми, для которых используют термин «развитые». Это породило конфликты. Развивающиеся хотят иметь больший вес при принятии решений в мировой экономике. А развитые совершенно не желают уступать им лидирующие роли. Кроме того, у них возникли внутренние проблемы, которые надо как-то решить. Сделать все это в условиях открытой экономики не получается.
Пошлины и тарифы, которые ввел Трамп, это не его прихоть, а необходимая мера. Он просто признал существование проблем и занялся их решением.
То бишь, по факту Трамп стал выразителем «великой идеи» американского бизнеса и сделал то, что боялись его предшественники – открыто сломать существовавший многие годы порядок вещей, фактически взяв на вооружение один из лозунгов антилобалистов: «требуем справедливой торговли!» Понятное дело, что понятие справедливости у каждого свое. Далее господин Широв «на пальцах» объяснил, почему это произошло именно сейчас, на рубеже первой и второй четверти двадцать первого века:
– В той же Америке что получилось? В начале XXI века они бросились строить постиндустриальную экономику. Но не учли одной вещи: с выносом производства за пределы страны туда же вымываются рабочие места, которые обычно занимали представители среднего класса. И в США начала ломаться важнейшая для них установка: каждое новое поколение американцев после Второй мировой войны живет лучше, чем предыдущее. Это мощнейший драйвер развития. А тут новому поколению стало негде работать, чтобы обеспечить себе рост благополучия. Дальше развилка: или повышать налоги, надеясь, что крупные корпорации смогут заработать для государства столько, чтобы хватило для повышения достатка всех граждан. Или проводить реиндустриализацию, чем они сейчас и занялись. Конечно, это уже не сталелитейные комбинаты или хлопковые фабрики. Основной упор будет на отрасли и продукты, в которых США значительно превосходят остальные страны. Но и черную металлургию им тоже придется возвращать, хотя бы в объемах, необходимых для создания вооружения и военной техники.
Чего ожидать нам и на что надеяться?
Мы, разумеется, не можем просто впасть в анабиоз на эти 15-20 лет, их ведь тоже надо прожить. Сейчас есть уникальная возможность перестроить экономику, развить компетенции и отрасли, с которыми возникли проблемы и которые будут нужны в ближайшее время. Какая страна более эффективно и рационально использует этот период, та и получит преимущество в момент возобновления открытой мировой торговли. А он непременно настанет, считает эксперт.
– Если взять тот же Китай, например, то он за предыдущий период стал де-факто первой экономикой мира. Ну, или делит первое место с США. К слову, сегодня КНР производит электроэнергии за год в три раза больше, чем Америка, хотя еще 10 лет была обратная пропорция. Но в Китае 40% доходов экономики уходят на инвестиции, и относительно небольшая часть – на потребление домашних хозяйств. У нас же ( в России – авт.) все наоборот: 50% ВВП тратит население, и только 20 с небольшим приходятся на инвестиции.
К слову, Беларусь, по оценкам экспертов, инвестирует ненамного больше – всего около четверти ВВП. Так что здесь мы гораздо ближе к России, нежели к Китаю. Наша структура экономики тесно связана с российской, хотя в некоторых вопросах управления уступает даже восточному соседу. Здесь мы все еще ориентируемся во многом на советские методы, которые в виду своей архаичности совершенно не годятся для современной экономики. Особенно когда мы вместе с «братняю Руссю» оказались… даже не между молотом и наковальней, а между двумя крупнейшими молотами.
Не станем сейчас делать обширный анализ выбранной властями экономической модели. Возьмем для примера лишь один аспект – рынок труда. Его перекос очевиден для каждого, кто хоть немного сталкивался с этой проблемой – будь то наниматель или потенциальный сотрудник предприятия.
Во-первых, растут издержки там, где людей не хватает. Дефицит кадров вынуждает повышать оплату и бороться за сотрудников не эффективностью, а «переманиванием».
Во-вторых, качество услуг проседает там, где кадровый голод становится нормой. В первую очередь это бьет по сферам, где людей нельзя «заменить процессом»: образование, медицина, сервисы – все те направления, которые напрямую влияют на будущее общества.
В-третьих, продолжает усиливаться централизация. Столица и Минский регион притягивают людей за счет внутренних ресурсов. А это значит, что в остальных регионах ситуация становится с каждым годом все печальнее.
В итоге Беларусь все больше упирается не в проблему, характерную для первых лет независимости – «нет заказов» и «нет заводов», а в банальное «нет людей».
Резюме
Когда вам рассказывают об очередном «беларуском экономическом чуде» в виде нулевой безработицы, помните, что в нашем случае это не чудо, а проклятье. Если в условиях более открытой экономики и реального отсутствия санкций, то бишь до 2020 года, его (проклятье) худо-бедно удавалось отбросить в сторону за счет встраивания в мировые глобальные рынки, то сейчас это становится почти нереальным. Ибо мир переходит в стадию глобальной торговой войны, в которой, конечно же, будут побеждать сильнейшие. И если кто-то во власти еще верит в «доброго дедушку Трампа» – он, дескать, снимет санкции с Беларуси и обрушит на нее «золотой дождь», ну, пусть себе верит… Верить можно и в то, что Шариков человеком станет. Великий профессор Преображенский тоже верил какое-то время. Правда, совсем короткое.
About the Author
