Как мы и ожидали, спустя неделю после саммита на Аляске сложно говорить о каком-либо прогрессе в переговорах об окончании войны в Украине. Анонсированная Трампом встреча Владимира Путина и Владимира Зеленского выглядит все более призрачной, а со стороны Москвы прозвучал ряд заявлений, из-за которых, как пишут СМИ, «возникла трещина» в переговорах между Россией и США.
Так, накануне глава МИД РФ Сергей Лавров заявил в интервью NBC, что никакой подготовки к саммиту нет, а «повестка дня пока совсем не готова». Он также обвинил Зеленского в отказе принимать российские условия, в частности в нежелании обсуждать «территориальные вопросы». Между тем сам Зеленский 18 августа подчеркнул, что готов встретиться с Путиным без предварительных условий и напрямую говорить с ним о спорных территориях. Сергей Лавров при этом в очередной раз заявил, что российская сторона не может встречаться с человеком, который «притворяется лидером», намекая, что Зеленский якобы является нелегитимным президентом.
По факту Кремль через Лаврова и других своих представителей транслирует вполне предсказуемую позицию: никакой встречи в ближайшее время не будет, несмотря на призывы Дональда Трампа ускорить процесс. Само интервью Лаврова американскому телеканалу рассматривается как сигнал Западу о том, что Москва не собирается идти на уступки. Очевидно, в администрации Путина считают, что его личные переговоры с Зеленским могут подорвать обоснование войны внутри России. Судя по всему, кремлевские политтехнологи опасаются репутационных последствий. Заявление помощника президента РФ Юрия Ушакова о необходимости «повысить уровень» переговорных делегаций эксперты расценивают как дипломатично оформленный торпедирования саммита.
Аналитики отмечают: в ситуации с переговорами по Украине Кремль оказался в ловушке: с одной стороны, внутренняя зет-аудитория требует «победы любой ценой», с другой — растет давление США и угроза новых санкций, которые могут ослабить военные и экономические возможности России. Поэтому публичная линия Кремля сейчас направлена на то, чтобы максимально оттянуть прямые переговоры с Зеленским, избегая при этом впечатления, будто Москва теряет инициативу.
Тем временем, американский историк и политолог Стивен Коткин, один из ведущих специалистов по России, прокомментировал ситуацию с войной РФ против Украины и роль Дональда Трампа в урегулировании конфликта. Он считает, что стереотип о Трампе как «марионетке Путина» абсурден. На самом деле российский президент опасается американского коллеги, поскольку тот способен серьезно ему навредить, пишет The Wall Street Journal.
«Никто не может нанести больше ущерба Путину, чем президент Трамп. Путин на самом деле боится Трампа. Трамп — единственный, кто может серьезно ему навредить», — утверждает эксперт. При этом он подчеркивает, что сам Трамп проявляет непоследовательность в отношениях с Путиным. Президент США стремится к завершению войны, но не оказывает должного давления на Москву, сосредоточившись в основном на украинской стороне. В свою очередь стратегическая ошибка Путина, по мнению Коткина, заключается в том, что Россия потеряла влияние на соседние страны, столкнулась с внутренними проблемами и недовольством даже лояльных элит.
«Все соседи ненавидят и боятся Путина. Даже Александр Лукашенко, диктатор соседней Беларуси, хочет дистанцироваться, чтобы вырваться из мертвой хватки России», — утверждает эксперт и добавляет.- «Путин может усмехаться, позировать на красной ковровой дорожке, шутить на камеру с Трампом. Но в конечном итоге Трамп держит карты. И, если он их использует, он может расшатать самоуверенность Путина и его максималистские требования».
Если коротко резюмировать, то по факту на минувшей неделе стороны договорились продолжать переговоры без остановки войны. И это явная уступка Путину со стороны Трампа. Война же идет своим чередом и пока не в пользу Украины. Что в целом, учитывая стойкую неизменность ключевых позиций воюющих сторон, оставляет крайне мало шансов на скорее заключение мирного соглашения. Правящая верхушка РФ все также настаивает на своем: Донбасс и Крым наш, войну не остановим, пока ВСУ не освободят «наши территории» — в том числе 30 процентов Донецкой области, которую Россия не захватила и которую в Киеве считают ключевым рубежом для защиты остальной Украины. Украинские ястребы говорят, что соглашаться на подобные условия равносильно капитуляции и предательству. И ждут от Трампа более решительных действий в отношении Путина, вплоть до введения жесточайших санкций. Трамп, в свою очередь не торопиться, хотя явно хочет поскорее закончить войну. Такая двойственность, очевидно связана с тем, что в Белом доме объективно оценивают риски для мировой экономики, если им придется по сути объявить торговую войну Китаю и Индии. Потому дают Путину еще две недели на размышление.
Однако путинский режим так устроен, что понимает исключительно язык силы. Никакие увещевания и липовые ультиматумы на него вряд ли подействуют. Если лев только угрожает напасть, рычит, но ничего не предпринимает, гиена перестанет его бояться.
Эта же логика работает и на международной арене. Когда диктатор годами игнорирует международное право, а мир отвечает лишь «глубокой озабоченностью», он получает тот же сигнал: я могу действовать снова и снова. Отсутствие жесткого, решительного и немедленного ответа на агрессию становится для него подтверждением собственной безнаказанности. Он снова и снова проверяет границы дозволенного, и всякий раз убеждается, что их нет. Примерно так было с Гитлером до 1941 года. Так что здесь ничего нового. Все те же приемы двойной игры со стороны т.наз. коллективного запада, только уже по отношению к стране, обладающей ядерным оружием.
А что для нас?
На этом фоне может показаться, что Беларусь находится в стороне от процесса. На самом же деле исход российско-украинской войны имеет для нас жизненно важное значение. Победа Украины (даже не военный разгром России, а именно сохранение Украиной независимости и выход на траекторию устойчивого развития) напрямую отвечает национальным интересам Беларуси. Во-первых, это вопрос суверенитета. Сильная и независимая Украина — мощный противовес имперским амбициям Кремля. Это снижает давление, уменьшает зависимость и дает Минску больше пространства для проведения собственной, более сбалансированной внешней политики. Во-вторых, это экономика. Послевоенное восстановление Украины станет крупнейшим экономическим проектом в Европе за последние десятилетия. Стабильный и процветающий южный сосед — это не угроза, а возможность для экономического роста самой Беларуси, создание новых логистических коридоров и совместных производств. В-третьих, это безопасность. Прекращение войны и ослабление военного потенциала России снижает риски для всей Восточной Европы. Для Беларуси это означает уменьшение вероятности быть втянутой в чужие конфликты с использованием в качестве плацдарма для агрессии.
На первый взгляд, позиция официального Минска в этом конфликте выглядит парадоксально. Будучи главным военно-политическим союзником Москвы, Беларусь в своих государственных СМИ зачастую придерживается подчеркнуто сдержанной риторики, стараясь соблюдать видимость нейтралитета и избегая прямого участия в агрессивной информационной войне. Этот кажущийся нейтралитет — не что иное, как интуитивная и выверенная стратегия выживания, сложный политический шпагат. С одной стороны, беларуское руководство полностью осознает свою тотальную зависимость от Кремля. Любой неосторожный шаг или саботаж союзнических обязательств может привести к мгновенным и катастрофическим последствиям для действующей власти. Но с другой, в Минске не могут не понимать: сохранение суверенной и сильной Украины —единственный долгосрочный залог собственного суверенитета. Победа Киева ослабит имперские амбиции Москвы и не позволит России окончательно поглотить Беларусь. Поэтому официальная риторика есть попытка лавировать между суровой реальностью и робкой надеждой на изменение ситуации. А история не раз доказывала возможность совершения таких кульбитов, которых от нее никто никогда не ждал.
About the Author
