С ростом жестокости и насилия в Беларуси увеличивается и подавляемое чувство несправедливости. А с ним — гнев и ярость. Что с этим делать, спросим у профессионального психолога Ирины Бельской.
Человеческая психика так устроена что ей сложно иметь дело сочень сильными переживаниями — с т.наз. аффектами. Когда аффект очень сильный, он может превосходить способности психики и даже мозга. В таком случае его невозможно переработать и выразить в безопасной и социально приемлемой форме, то есть без насилия. И тогда все, что мы называем в человеке человеческим, сметается как построенный дом из песка накатывающими волнами моря наших страстей.
В этом состоянии человек опять возвращается к своим весьма простым и базовым реакциям. И если мы говорим о гневе и ярости, то происходит возвращение к стратегиям: «око за око, зуб за зуб», то бишь атаковать, унижать, подавлять. Одно из проявлений этого механизма — фантазии и желания не просто призвать к ответственности в рамках закона, а «наказать» с лихвой. Подобное желание можно понять. В конце концов, оно пропорционально переживаемой боли и злости, считает специалист.
Но что будет, если попытаться реализовать жажду мести? Да, возможно, человек в такой ситуации испытает мимолетное облегчение от разрядки большого напряжения. Потом все же наступят тяжелые последствия — как для него, так и для общества. И вот почему. Есть четыре аксиомы психического и социального функционирования человека и общества.
Аксиома первая. Все стремится к повторению. То, что делали с нами в прошлом, то, как к нам относились, мы бессознательно будем делать с другими. С раннего младенчества ребенок впитывает то, как к нему относятся — заботятся, любят, злятся, наказывают, пренебрегают, злоупотребляют и так далее. Это становится внутренней матрицей отношения к себе и к другим.
В то же время отношение матери и отца к своему ребенку также строится на матрице отношений их родителей. Грубо говоря, дети видят — дети делают. Так происходит передача через поколения базовых реакций и восприятия себя, других и реальности. В этом суть повторения как эволюционной стратегии выживания и процветания, и не только у человека, но и у животных.
Аксиома вторая. Насилие порождает насилие. Это парадокс. Казалось бы, человек, испытавший насилие, знает по себе, что такое разрушение, боль, ужас, унижение, бессилие. И он не пожелает другим ничего подобного. Сознательно, возможно, он так и будет считать. Но бессознательно, автоматически в той или иной форме станет делать это. Может существовать даже такое убеждение, что если «хорошенько» наказать агрессора, то он изменится к лучшему и перестанет истязать и мучить других. Такой круговорот насилия может длиться бесконечно.
Аксиома третья. Люди за свою жизнь радикально не меняются. Ядро личности всегда остается прежним. Можно лишь улучшить управление неадаптивными или насильственными импульсами, создать новые «хорошие привычки», если на это хватит жизненного времени.
Но такие изменения точно не происходят вследствие наказания. Они рождаются из признания вины и покаяния. Поэтому всеми нами желаемые изменения, чтобы общество оздоровилось, развивалось и двигалось к зрелости, не могут наступить сейчас. Изменения происходят в следующем поколении. И лишь тогда, когда человек и общество прикладывают немалые усилия, чтобы не повторять все то ужасное, что они переживали на заре своего становления. В том случае, если они стремятся к деэскалации насилия. Например, когда полицейские используют минимально необходимое насилие, чтобы остановить или изолировать преступника. Когда опоздавшего на работу учителя или врача не наказывают унижением человеческого достоинства. Когда преступник в тюрьме имеет возможность сохранить базовое самоуважение. Когда не существует такого понятия, как превентивная атака или нападение.
Аксиома четвертая. Ее можно выразить метафорой. Если в некотором городе N не арестовывают преступников, в том числе тех, которые совершают преступление против другого преступника или плохого человека, то скоро в этом городе будет полно преступников. В этом суть негативного отбора. И всегда есть риск при обнулении и деконструкции системы начать этот негативный отбор снова, когда преступление в отношении преступника позволительно.
Резюме
Возвращаясь к началу. Из-за несправедливости мы переполнены злостью и яростью. Здесь приходится разделять и работать по двум разным направлениям.
Первое: установление закона и равенства всех перед ним. Это как в здоровой семье, когда родительские правила соблюдают и дети, и взрослые. Тогда при нарушении правил наказание приводит к покаянию, а не к мести и к «войне».
Второе: проработка травмы и всех тех сложных чувств, связанных с ней. Проработка не через идентификацию с агрессором и использование их методов, не через примитивизацию себя. А через узнавание своей собственной деструктивности, склонности к насилию и через процесс, который Зигмунд Фрейд назвал «одомашниванием» своей дикой, звериной, первобытной составляющей. Та работа, которую ни в какую не хотят делать представители власти, приписывая все плохое только другим. Лучше все же не перенимать этот негативный опыт. Как бы на кого ни давили соблазны.
About the Author
