«Не жить по понятиям, не поддаваться паранойе и уважать самого себя» — советует психолог Татьяна Лянцевич, чтобы улучшить психологическое состояние общества
В последнее время в СМИ нередко рассказывают о т.наз. публичных судах на предприятиях и в организациях, где людей, которые имеют определенную позицию и не бояться высказывать ее через различные каналы, приговаривают к реальным срокам лишения свободы. Неужто мы возвращаемся к печально знаменитым практикам из прошлого века? Почему это происходит?
Современное общество и нация, как и отдельно взятый человек, страдают разными расстройствами. На мой взгляд, один из симптомов болезни как раз-таки проявляется феноменом публичных судов. Публичные суды – это симптом расщепления и отставания в развитии, аналогичный раздвоению личности и задержке психического развития у человека как субъекта. Кстати, здесь, действительно, нет ничего нового по историческим меркам. Нечто подобное происходило в 30-50-ые годы в сталинском СССР, в нацистской Германии. Тогда публичная ненависть к «классово чуждым элементам» или гражданам другой веры, другой национальности цвела пышным цветом. Ни о какой толерантности речь не шла. Сейчас мы наблюдаем рецидив этого страшного и весьма опасного явления. При этом реакция современного общества на все происходящее уже не столь воинственная, по большей части равнодушная. Что уже можно расценивать как некий прогресс. Хотя и сегодня наверняка есть люди, которые получают от этого кайф. Их пока меньшинство. Это, как правило, либо пропагандисты, либо очень сильно подверженные пропаганде, либо, психически не совсем здоровые люди.
Если говорить о Беларуси, недавно отметившей День народного единства, то очевидно, что никакого единства в обществе сейчас нет. Есть авторитарная Беларусь и демократическая. Есть Беларусь, которая ориентирована на Запад и противоположная ей, ориентированная на Восток. Есть оставшиеся и уехавшие, есть «ябатьки» и «змагары» и так далее. Как этот раскол можно оценивать с точки зрения психологии?
Как элемент того, о чем я говорила, отвечая на ваш первый вопрос. Разумеется, это тоже показатель не совсем здорового общества. Зачинщикам этой болезненной ситуации необходимо все время самоутверждаться, поддерживая чувство иллюзорного могущества. Убеждать себя и других в том, что они сильны, хотя в реальности таковыми не являются. В свою очередь, люди, находящиеся по другую сторону условного барьера, столкнулись с т.наз. стокгольмским синдромом*. Многим из них сложно признать реальность, еще сложнее свыкнуться с мыслью, что это (репрессии, давление режима и пр. – ред.) надолго. В таком состоянии неопределенности люди пребывают уже пятый год подряд, и они не знают, сколько это еще может продлиться. Конечно, такая ситуация оказывает крайне негативное влияние, вгоняет людей и общество в целом в депрессивное состояние, а многих даже заставляет усомниться в правильности своих действий и своих чаяний. Но коль мы уже заговорили по поводу раскола, здесь есть один важный нюанс, на который хотелось бы обратить внимание: относительно войны в Украине и (не)возможности участия в ней белоруской армии никакого раскола нет. Подавляющее большинство (и это показывают все опросы) относятся к такому сценарию резко отрицательно.
*Стокгольмский синдром – термин, популярный в психологии, описывающий защитно-бессознательную связь ], взаимную или одностороннюю симпатию между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения, применения или угрозы насилия. Под воздействием сильного переживания заложники и жертвы начинают сочувствовать своим захватчикам, оправдывать их действия, в конечном счете, отождествлять себя с ними, перенимая их идеи и считая свою жертву необходимой для достижения «общей» цели.
Быть может, это вызвано исключительно страхом?
И им тоже. Хотя здесь могу отметить – это вполне здоровый страх, вызванный инстинктом самосохранения. Страх перед войной – всегда нормально. Он был в меньшей степени выражен в традиционном обществе, в доиндустриальную эпоху. В современном мире принято считать: если страх перед войной резко снижен, такое общество крайне нездорово. И мы сейчас видим по реакции в некоторых западных странах, что многих людей там пугает даже гипотетическое втягивание в войну. И одновременно наблюдаем за тем, как российское общество к этому относится. Отличие, я бы сказала, весьма разительное. Так что Беларусь и беларуское общество гораздо ближе находится к общецивилизацинному пониманию того, что война – это плохо, это ужасно. Сей факт уже можно рассматривать как хороший признак на пути к оздоровлению.
Официальная пропаганда, однако, продолжает посылать в общество свои нарративы, причем делает это весьма небезуспешно. В чем их суть, на ваш взгляд?
Суть всех эти нарративов, придуманных, кстати довольно давно, состоит в следующем. Государство – это все, человек, общество – лишь разменная монета в руках политиков и тех, кто удерживает власть. Обществу обязательно нужен грозный надсмотрщик, который не позволит ему выступить против власти, ибо пойти против – значит, предать интересы своей страны. Конечно, все это не имеет ни малейшего отношения не только к закону и праву, но и к принципам, на которых базируется современное цивилизованное общество и государство, в корне отличающееся от тех, что существовали во времена Чингисхана, Ивана Грозного или в эпоху инквизиции. Но пропагандисты, как белорусские, так и российские, быть может, сами того не осознавая, настойчиво предлагают нам вернуться на 500-800 лет назад, оправдывая это тем, что вокруг нас вечная угроза, и чуть ли не весь мир хочет нас поработить. Последнее утверждение, кстати, тоже абсолютно созвучно мифам, которые создавали и навязывали обществу большевики почти столетие назад – об усилении классовой борьбы, вражеском окружении и т.д. Делали они это исключительно для того, чтобы репрессировать сотни тысяч ни в чем не повинных людей и, таким образом, сохранить и укрепить свою власть.
Какими могут быть последствия такого оболванивания?
Тяжелыми. Понимаете, уже само желание части общества не подчиниться, выступить против, уж, тем паче, сменить власть в ходе выборов вызывает у представителей власти параноидные реакции. Они живут в этой паранойе 24/7, заражая себя и других, более нейтрально настроенных людей. Паранойя – неотъемлемый признак расщепления и раздвоения личности. При этом такой паранойе подвержены представители каждой стороны. Аутоиммунная реакция, направленная против несогласных, разрастается, приобретает гипертрофированные формы. Показательные суды – лишь одно из ее проявлений. И неважно, за что осудят человека. Если он не вписывается в систему, ему прямо демонстрируют: либо ты полностью станешь как мы, либо будешь публично изгнан. Идеал гражданина для власти – тот, кто сидит тихо и не высовывается, а еще лучше – аплодирует от одного лишь упоминания фамилии правителя.
Поэтому в такой системе координат психическая и даже культурная жизни общества становятся примитивными. Подобные методы опять-таки не новы. Через это прошли разные общества в разные эпохи. Вспомним ту же инквизицию, «суды Линча» в Америке, немецкий нацизм, т.наз. «культурную революцию» в Китае во времена Мао Цзэдуна и т.д. По сути, нынешние власти делают ровно то же самое, но с поправкой на современность. Это как раз тот случай, когда исцеление общества возможно лишь после радикальной смены матрицы, и то не сразу.
Возможен ли рецидив в будущем?
Ксенофобию, ненависть к другому мнению просто так не искоренить. Ибо она исходит, увы, из самой человеческой природы. Тем более, что эти качества очень долгое время культивировались властью, с небольшим перерывом в конце 80-ых – начале 90-ых. Избавиться от этого нароста кажется простым и быстрым по принципу хирургии: злокачественная опухоль должна быть удалена. Только в отношении общества это никак не применимо. Здесь как в психиатрии: даже если симптомы расстройства исчезли, об исчезновении болезни можно будет говорить лишь после устойчивой ремиссии. Чтобы ее достичь, в обществе необходимо создавать условия для контакта и диалога. Беларусы только учатся разговаривать друг с другом. Даже в группе самых демократически настроенных людей порой проявляется расщепление и функционирование на уровне «только я знаю, как правильно, а если вы не со мной, то вы враги». Из этого придется вырастать и обществу, и каждому из нас.
Сколько времени может на это уйти?
Мой прогноз, не совсем оптимистичный, но, очевидно, реальный, основанный на оценках специалистов. На такое общественное оздоровление или очищение может потребоваться несколько десятков лет, при условии создания атмосферы нормальности и надежных препятствий для прихода к власти авторитарных популистов. Но над этим должны поработать политологи, социологи, юристы, причем, не ангажированные. Состояться диалогу помогают законы. Только примитивные и преступные общества живут не по законам, а «по понятиям». И эти понятия легко меняются, как выгодно стороне, которая силой определила себя единственной главной. Стремление отдельных личностей облить грязью выбранную жертву – главное, что мешает нормальному развитию любого общества. И в этом большая опасность для будущего страны. Стараться не жить по понятиям, которые навязывает государство, какими бы упрощающими жизнь они ни казались, – то немногое, что мы можем делать уже сейчас.
Беларусы только учатся разговаривать друг с другом. Даже в группе самых демократически настроенных людей порой проявляется расщепление и функционирование на уровне «только я знаю, как правильно, а если вы не со мной, то вы враги». Из этого придется вырастать и обществу, и каждому из нас.
И еще один важный момент, который мне бы хотелось донести до ваших читателей. Главным внутренним тормозом для агрессии, инерции, насилия является самоуважение. Человек обязан уважать сам себя просто для того, чтобы жить полноценной жизнью. И только самоуважение может заставить различать в окружающей толпе людей и относиться к ним по-человечески, без обобщений, без абстракций. Очевидно, если и существует граница, способная отделить людей от нелюдей, – то проходит она через чувство собственного достоинства.
About the Author
