Этим вопросом задаются исследователи уже много лет. Но, пожалуй, крещение Руси – один из самых загадочных и малоизученных эпизодов русской истории.
«Единство во Христе»
Известно, что к моменту официального Крещения (988г, хоть эта дата по сей день также вызывает споры) христианство было уже хорошо известно на русских землях. Однако государственной религией оно тогда еще не стало. А все потому, что никто его силой не навязывал и культ предков не запрещал, как это было в Риме и Византии, начиная с IV века, когда христианоборчество быстро и неожиданно сменилось всеобщей христианизацией. Императоры, объявив христианство государственной религией, методично разрушали древние храмы, уничтожали статуи и присваивали накопленные сокровища. А в 353 году император Констанций II принял эдикт, вводящий смертную казнь за все виды идолопоклонства и жертвоприношений. Попробуй тут не поверь в «бога единого и всемогущего».
Великий торговый путь, известный по русским летописям как путь «из варяг в греки», то есть из Скандинавии в Византию и обратно, был в Европе наиболее важным вплоть до XII века, когда европейская торговля между югом и севером переместилась на запад. Путь этот не только соединял Скандинавию с Византией, но и имел ответвления, наиболее значительным из которых был путь на Каспий по Волге. Основная часть всех этих дорог пролегала через земли восточных славян и использовалась ими, а также финно-угорскими народами, в процессах государственного образования, в военных походах на Византию.
Кроме славян и финно-угров, активно участвовали в этих процессах тюркские степные народы Поволжья и Северного Кавказа. То был весьма обширный и многоязычный конгломерат, который киевские князья долгое время пытались объединить под своею властью. Их тесное взаимодействие с Византией (культурное, торгово-экономическое, военно-политическое) подсказывало и рецепт такого объединения – через введение христианства в качестве единой государственной религии.
«Святой» креститель
Истинный создатель древнерусской империи, которого принято называть крестителем Руси — князь Владимир I Святославич (980-1015) в самом начале своего правления предпринял попытку объединения обширной территории от восточных склонов Карпат до Оки и Волги, от Балтийского моря до Черного, включавшей в свой состав племена восточнославянские, финно-угорские и тюркские. Как сообщает етопись: «И нача княжити Володимер в Киеве един, и постави кумиры на холму вне двора теремного: Перуна (финно-угорского Перкуна), Хорса (бога тюркских племен), Дажбога, Стрибога (богов славянских), Симаргла, Мокошь (богиня племени мокош).
Делал он это, как было принято в те далекие времена, исключительно железом и кровью – через войны, бесконечные сражения и убийства конкурентов. Пусть к киевскому трону он очистил, убив родных братьев Олега и Ярополка, у которых прав на наследие Святослава было побольше. Ведь Владимир, в отличие от братьев, был рожден не княгиней, а рабыней -ключницей Малушей, а значит, согласно феодальным законам того времени, не мог даже претендовать на верховную власть. Просто он оказался сильнее, хитрее, изворотливей. В чем-то даже удачливей, как зачастую бывает в истории.
Вкус крови быстро опьянил и вскружил ему голову. По пути из Новгорода в Киев в 978 году Владимир сделал остановку в Полоцке. Там он собственноручно убил князя Рогволода, двух его сыновей, — на глазах у 13-летней дочери князя Рогнеды, после того, как она отказалась стать его наложницей. Затем Владимир изнасиловал княжну и увез ее с собой в Киев. Где продолжил прокладывать путь к власти через трупы убиенных, а в 980 году окончательно захватил киевский престол.
Справедливости ради, отметим, что в те жестокие времена именно так поступали большинство правителей в Европе и Азии. Там, где на горизонте маячила власть, как правило, не оставалось места миролюбию и милосердию. Зато открывались широкие просторы для массовых убийств и самых нечеловеческих страданий. Просто хотим напомнить, что речь идет о киевском князе, которого в народе прозвали «Владимир Красное Солнышко» и которого Русская православная церковь считает святым. Святости в нем, однако, не больше, чем разума у одноклеточных организмов.
Уже первая легенда, возникшая по поводу христианства на Руси, рассказывает о путешествии апостола Андрея Первозванного из Корсуни (Херсонеса в Крыму) по великому пути «из грек в варяги» — то бишь по Днепру и Волхову в Балтийское море, а затем вокруг всей Европы в Рим. Христианство здесь выступает как объединяющее начало, включающее Русь в состав Европы. Конечно, это путешествие апостола Андрея — чистая легенда, хотя бы потому, что в I веке еще не было никакого пути «из варяг в греки». Да и география здесь явно страдает: к чему было плыть из Крыма в Рим через Балтику, когда есть более простой путь через Черное и Средиземное моря?
Однако появление христианства на северных берегах Черного моря в столь раннее время зафиксировано и нерусскими источниками. Апостол Андрей проповедовал на своем пути через Кавказ в Боспор (Керчь), Феодосию и Херсонес. О распространении христианства апостолом Андреем в Скифии говорит, в частности, Евсевий Кесарийский (умер около 340 г.). Нет никакого сомнения, что Крымский полуостров (где в том время жили скифы – народ, скорее всего, тюркского или иранского происхождения) был христианизирован еще в первой половине I тыс. н.э. и контролировался византийскими императорами.
Собственно, Византия и сыграла во многом решающую роль в процессе крещения обширных владений Киевской Руси. Отношения между двумя крупнейшими государствами Восточной Европы той эпохи были временами непростыми. Русские дружины трижды осаждали Константинополь — в 866, 907 и 941 годах. Это не были обычные разбойничьи набеги. Как правило, заканчивались они заключением мирных договоров, устанавливавших новые торговые и государственные отношения между Русью и Византией. И если в договоре 912 года с русской стороны участвовали только язычники, то в договоре 945 года первую скрипку играют уже христиане. За короткий промежуток времени число христиан явно возросло. Об этом же свидетельствует и принятие христианства самой киевской княгиней Ольгой, о пышном приеме которой в Константинополе в 955 году рассказывают как русские, так и византийские источники.
Когда Владимир решил ввести на Руси вместо многобожия единую веру с единой церковью, именно Византия лучше всего соответствовала его целям. Авторитетна, сильна, богата и находится по соседству. При том, что Русь никогда не была вассалом византийского императора. Более того, нередко киевские князья оказывали южному соседу неоценимую военную помощь.
Летом 988 года отборный шеститысячный отряд варяжско-русской дружины, посланный Владимиром I Святославичем, спас византийского императора Василия II в его междоусобной борьбе за власть, наголову разбив войско мятежника Варды Фоки, который намеревался силой занять императорский престол. Именно поэтому Владимиру была оказана величайшая честь в Константинополе. Ему обещали руку сестры императора Анны, которой к этому времени исполнилось двадцать шесть лет.
Но обещание довольно долго не исполнялось, и Владимиру пришлось добиваться руки Анны военной силой. Он осадил и захватил византийский город Херсонес в Крыму. После чего брак-таки был заключен. Владимир достиг того, что Русь перестала считаться в Византии варварским народом – так греки называли всех, кто не исповедовал христианство. После 988 года Русь стали называть в Византии «христианнейшим народом». Возрос и династический престиж киевских князей.
Желая породниться с императорской фамилией, Владимир был готов не только сам обратится в новую веру, но и крестить свой народ. Византии этот союз был также выгоден, ибо она получала на северо-востоке предсказуемого и, как ей казалось, управляемого соседа-единоверца вместо необузданного варварского государства, от которого можно было ждать чего угодно.
Сперва крещение самого Владимира (точное место неизвестно, хотя считается, что это произошло в Корсуне), а затем его брак с Анной Византийской (988 г.) стал громким актом международного признания Руси. Теперь власть Владимира стала более чем бесспорна и легитимна. Ибо его супруга была не только сестрой братьев-соправителей Византии Василия II и Константина VIII, но и, по представлениям того времени, считалась почти небожительницей. Кто теперь осмелится «поднять хвост» на киевского князя? Ради такой выгодной партии Владимир был готов заключить договор хоть с самим чертом, лишь бы остаться у власти и передать ее по наследству своим детям. Дело осталось за малым: обратить в новую, греческую, как ее называли, веру своих подданных.
«На трупах воздвигли крест Христов»…
Долгие годы язычники и христиане на Руси существовали относительно мирно. Но когда в угоду князю нужно было отказаться от старой веры и принять новую, народ забеспокоился и зароптал. Справедливости ради следует отметить, что крещение Руси происходило не в один день и даже не в один год и в разных уголках государства было встречено по-разному. Нередко приходилось прибегать к методу кнута и пряника, а порой и к откровенному обману.
Так в Киеве «водохрище» прошло сравнительно мирно. Огромная толпа народа собралась по приказу князя на берегу Днепра. Затем дружинники, недвусмысленно помахивая копьями, «пригласили» людей зайти в воду. И тут уж за дело взялись священники, совершив над ничего не понимающими киевлянами обряд крещения. Волей-неволей пришлось выдержать его до конца: на другой берег не переплывешь – широко, а на этот берег не выйдешь – охрана не пустит. Вот и пришлось торчать по саму шею в водах Днепра, который имитировал Иордан.
Опять же отметим, так было в раннем средневековье не только в Киеве. Насильно крестил свои дружины король франков Хлодвиг. Карл Великий точно так же заставил креститься саксов. Насильно крестил свой народ Стефан I, король венгерский. Ниспровержение идолов Перуна на землях нынешней Украины и Беларуси, очевидно, также не было актом гуманизма. Однако Киев и Полоцк приняли новую веру более спокойно, чем другие. древнерусские княжества.
В вольном Новгороде все было не так «чинно и благородно». Крещение там сопровождалось восстаниями, которые были подавлены с беспримерной жестокостью. В Ростовско-Суздальской земле, сохранявшей определенную автономию, христиане оставались в меньшинстве вплоть до XIII века.
Как ни старался Владимир, а искоренить до конца языческие обряды и праздники ему не удалось. Они существуют и поныне. Игрища на Ивана Купалу и Масленицу, святочные и троицкие праздники приобрели вид безобидных забав и развлечений, а потому были терпимы церковью.
Ожесточенные приверженцы старой веры бежали в степи и леса». В таком духе пересказал летописное повествование архимандрит Макарий. Констатировав, что многие жители Киева «явились на реку из страха перед князем», он далее отметил: «Крестились одновременно очень много киевлян. Но нашлись и такие, которые не хотели слушать ни проповедей духовенства, ни приказания князя: они бежали из Киева в степи и леса» (Православный благовестник, 1914, № 2, с. 35 — 36).
Столь же категоричны в своих высказываниях на эту тему и авторы многих статей, публиковавшихся в дореволюционное время на страницах церковной периодики. «Язычество, — говорилось в статье «Политическая и общественная деятельность высших представителей русской церкви (X — XV вв.)», — было еще сильно, оно не отжило еще своего времени у нас на Руси, оно сопротивлялось введению христианства; поэтому правительство принимает насильственные меры в деле распространения христианства, прибегает к огню и мечу с целью внедрения евангельского учения в сердца язычников. И служители Христа не вооружаются против таких средств; напротив, они их оправдывают и на трупах воздвигают крест Христов» (Звонарь, 1907, № 8, с. 32).
Верный симбиоз
Нелегкий труд волхвов возложили на свои плечи священники. Теперь они обращались к Богу с молитвами об урожае и дожде, прекращении засухи и об исцелении больных. Освящали дом и хлев, скотину и обильные урожаи. Об этом, кстати, ярко свидетельствуют медовый (14 августа), яблочный (19 августа) и хлебный (29 августа) спас. Это языческое, по своей сути, благодарение Бога, церковь умело взяла «на вооружение», присвоив древним языческим праздникам другие названия.
Частично языческая культура и обрядность прослеживаются и в погребении усопших. Причитание заменили отпеванием, тризну – поминальной трапезой с блинами. Даже обычай выноса тела вперед ногами имеет языческие корни. Согласно поверьям наших предков, покойный заметал свой след волосами и дух его не мог найти дорогу назад. То же самое означает и бросание родственниками комьев земли в могилу, и завешивание в доме зеркал. С этими и многими другими обрядами священники даже не пытались бороться, а плавно интегрировали их в христианское богослужение, создав тем самым особый симбиоз веры, известный во всем мире как православие.
Совместимы ли политика и вера?
Вся история христианской цивилизации дает отрицательный ответ на этот вопрос. Сам Христос говорил в свое время «кесарю кесарево». Многие короли Европы меняли веру как перчатки, когда перед ними маячила власть. Вспомнить хотя бы знаменитое «Париж стоит мессы» французского Генриха Бурбона. Которого даже вожделенный трон не спас от кинжала убийцы. Московский царь Иван Грозный, как известно, расшибал себе лоб в неустанных молитвах, в перерывах между которыми наслаждался казнями и пытками собратьев по вере. А что Владимир Киевский? Достиг ли он своей цели при помощи объединяющей (как ему казалось) идеи, через насаждение христианства на русских землях? В некотором смысле да. Его империя, действительно, простиралась от моря до моря. Вот только век ее оказался недолгим. Вскоре после смерти князя-крестителя Киевская Русь рассыпалась на куски, многие из которых через два века станут весьма легкой добычей завоевателей. Но это будет уже совсем другая история.
About the Author
