Начнем с того, что это не чисто библейский миф. Он появился гораздо раньше, чем написаны первые главы Ветхого завета. Смысл в том, что после этого библейского события человечество постигла духовная «порча и деградация». Но так ли это?
Дело в том, что Ветхий завет имеет своего далекого «предка» — священную иудейскую книгу Тора. Абсолютное большинство мифов и легенд перекочевали в Библию из Торы, как составная часть истории и культуры древнееврейского народа, руками и мозгами которого писался Ветхий завет. Сама Тора (об этом знает каждый образованный иудей) имеет три слоя: поверхностный (то, что в ней непосредственно написано для широких масс); более глубинный средний слой (включает в себя огромный пласт толкований); наконец, самый сокровенный, хранящий в себе «тайные знания», зашифрованную информацию, основанную на эзотерических знаниях.
Когда писалась Библия (а шел этот процесс на протяжении нескольких столетий), ее авторы брали за основу разные тексты из всех трех слоев. Получилась эдакая мешанина, помноженная на не всегда правильный перевод древнееврейских текстов на более современные языки. Потому Библия (Ветхий завет в особенности) буквально соткана из противоречий. Они встречаются почти на каждой странице Книги книг при более-менее вдумчивом прочтении.
Древние толкователи говорят о том, что первоначально созданный по образу и подобию Божьему Адам представлял собою светоносное творение, являясь венцом природы, о чем свидетельствует и христианская церковь. Одновременно библейский миф акцентирует внимание на загадочном древе познания «добра и зла», плоды от которого есть запрещается, поскольку это грозит человеку смертью.
Вообще, запреты всегда раздражают. Есть у человека (видимо, не спроста) такой инфантильный инстинкт — обязательно их нарушить. Наличие запрета поставило перед человеком сложную проблему — свободу выбора, к которому, как рассказывает церковь, первые люди оказались не готовы. Но ведь они – продукт создания идеального Господа!
В общем, запрет был, а никаких механических препятствий для проникновения к запрещенному объекту не существовало. Это все равно, если бы папа посадил в саду яблоню и запретил детишкам рвать с нее яблоки, под предлогом того, что они ядовитые. А сам в это время куда-то отлучился.
Но давайте предположим, что история грехопадения является религиозной попыткой объяснения смертности человека. Позднее природа Адама трактуется богословами двояко — ни как смертная и ни как бессмертная. Ясно одно. Реакцией на божественное «табу» в Эдемском саду стал выбор: либо в пользу самоограничения (и бессмертия), либо в пользу расширения познания и смерти. Это то, что мы сегодня называем актом свободы.
Таким образом, акт познания является противопоставлением себя Богу. До этого Адам не знал самого себя, т.е. не имел того, что сейчас называют самопознанием, которое повлекло за собой физическую смерть.
В действительности же противопоставив себя Богу и тем самым разорвав с ним связь, Адам… продолжает жить. Более того, в иудейской и мусульманской традиции Бог простил Адаму этот личный грех, тогда как многие христиане живут с осознанием «вселенской тяжести» от совершённого не ими греха. Представляете, как тяжела и безрадостна бедная христианская душа под таким колоссальным бременем? Насколько безропотно и смиренно будет она переносить все невзгоды и плевки от тех, кто спекулирует и играет на ее неведении?
Современное выражение «ходить под Богом» ставит человека в положение раба у всесильного господина, а библейское «ходить пред Богом» передает неизменное напоминание о благом и правосудном Творце.
Но если грех, совершенный Адамом, не в ослушании всевышнего, тогда в чём? Личный грех Адама в том, что он говорит: «жена, которую Ты дал мне, она дала мне от дерева, и я ел». По сути, первый человек обвиняет в своем проступке Творца. Как мы помним, Ева тоже перекладывает вину за содеянное на Творца. Действительно, не Ева же создала Змея-искусителя. Ибо как повествует сама же Библия, все, что создано на Земле, включая человека и животных, есть творение божие.
Съеденный плод познания добра и зла рождает смерть. Отныне грех лежит в самой природе человека. Однако, если грех и его следствие смерть — есть отпадение от жизни, то совершенно непонятным представляется сама возможность греховной жизни. Если грех есть смерть, то как возможна греховная жизнь? Это же сочетание несочетаемого!
С того эпохального события зло и страдания тоже становятся вечными. В нашей жизни со злом мы тоже встречаемся. Кто-то чаще, кто-то реже. Но оно стало нашим вечным спутником, а после грехопадения зло становится необходимым, как и добро. Сам сатана легко принимает образ «святого». Не предай Иуда Спасителя, не приговори Христа к смерти первосвященники, не умыл бы руки политик Пилат и … не было бы Распятия. А значит, не осуществилось бы продуманного от начала веков — спасения и преображения человека.
Разве вся жизнь наша не свидетельствует о том, что зло выполняет очень важную социальную и нравственно-аскетическую функцию. Не предай тебя друг — не узнаешь дружбы, не голодав — не познаешь голода и, сострадания к тем, кто голодает, не страдая — не поймешь отсутствия страдания. Действительно, а зачем святому, благочестивому человеку, опыт зла? Этот факт и есть печальное следствие разыгравшейся в начале времен эдемской трагедии!
Если же отойти от содержания самого мифа и продолжить поиск ответа на вопрос – для чего он, собственно, появился в Библии как основа основ, альфа и омега?.. То ответить на него может показаться проще простого. Ведь практически любая религия и религиозная философия строится на одной основополагающей идее. Есть Творец, который создал все сущее, включая человека, по образу и подобию своему. Творец идеален, он не может ошибаться. Но почему же тогда этот «образ» не таков, как его создатель? Почему он смертен, почему может ненавидеть, делать много зла и т.д.? Этот парадокс же надо как-то объяснять. В противном случае массы не поверят в то, что Бог есть.
И вот здесь на помощь теологам как нельзя лучше приходит миф о грехопадении. Он есть в абсолютном большинстве религий мира, хоть и в разных формах. Вот если бы первый человек, не поддавшись искушению, не съел запретное «яблочко», все было хорошо. А так – не послушался Творца, значит, сам виноват. Сию участь сполна разделили и первые на земле адамовичи, один из которых стал первым убийцей, а второй – первой жертвой этого самого преступления. Так что здесь сыновья за отца ответили.
Впрочем, история, как известно, не приемлет никаких «если». Случилось то, что случилось. Хоть была ли на самом деле сия эдемская драма, или она – плод богатого воображения авторов священных текстов – этого мы точно не знаем. Но она в любом случае могла бы служить вечным напоминанием ныне живущим о том, что:
А. Нарушать законы себе дороже.
Б. Человек все же создан для познания, ради которого готов пойти на любые риски.
Скажите, парадоксальный вывод? Да, уж, парадоксальней некуда. Но на этом парадоксе строится, по сути, вся история человеческой цивилизации. История борьбы между добром и злом, между инстинктом самосохранения и жаждой познания, между жизнью и смертью. Ибо, если даже представить на миг, что Адам и его верная спутница Ева точь-в-точь исполнили бы предписание свыше и стали бессмертными, их историю мы с вами вряд ли когда-либо узнали.
About the Author
